Интервью
by Андрей Филиппов  /  10 месяцев назад

Анатолий Борисов: успех Wildways, тяжёлая сцена в России и любимые альбомы

«Мне кажется, что жанровая тяжелая музыка раньше в РФ развивалась активнее, и связываю я это с состоянием экономики»

Время чтения: 10 мин

«Мне кажется, что жанровая тяжелая музыка раньше в РФ развивалась активнее, и связываю я это с состоянием экономики»

Хоть группа Wildways в своем текущем виде существует уже более 10 лет, сейчас ее по праву можно назвать одним из самых крупных молодых коллективов на современной тяжелой сцене в России. На ее счету 4 полноформатных альбома, несколько сотен концертов, работа с Artery Recordings и Warner Music Russia, а также 170 тысяч слушателей в Spotify в месяц.

Важный факт их биографии в том, что всего этого они добились самостоятельно. Все прошлое десятилетие мне было интересно наблюдать за их творческим развитием. И в этой связи было просто необходимо расспросить Толю Борисова, бессменного фронтмена группы, о некоторых аспектах их музыкального пути.

– Недавно вышел ваш новый альбом, Anna. Как ты сам оцениваешь его успехи? Получилось реализовать то, что хотели?

– Если говорить с творческой точки зрения, то мне кажется, что у нас получилось. Мы снова сделали концептуальный альбом, и в этот раз нам лучше удалось раскрыть его идею. На альбоме Day X концепт тоже был, но он читался сложнее, без объяснений было непонятно, что происходит. А тут мы все преподнесли доходчиво. Было интересно читать разные фанатские теории об этом альбоме, разбор внутренних отсылок и все такое!

С музыкальной же точки зрения во время записи было ощущение, что для нас этот альбом – это новый уровень. После всего у меня даже возникло мнимое ощущение «потолка», что ничего лучше мы уже не запишем. Прошло оно только осенью, и сейчас я понимаю, что запал еще есть и стремиться тоже есть куда!

– А какой из всех альбомов Wildways тебе самому нравится больше всего?

– Скорее всего, это второй альбом, Day X. Этот альбом более «зрелая» наша работа по сравнению с дебютником. Первая пластинка – Into The Wild – для нас немного «школьная», хотя по эмоциям она, конечно, была самой яркой – она ведь первая. Но также хочу отметить русскоязычный релиз «Нью Скул» 2019 года, так как делали его по новой для нас схеме. Что же касается песен, то больше всего люблю играть «Self Riot».

– Совсем недавно вы начали работу с Warner Music Russia. Целенаправленно ли шли к работе с лейблом или так получилось само собой?

– Да, в начале нашего творческого пути мы целенаправленно шли к этому. На тот момент контракт с Artery Records, где выпускалась первая пластинка, был целью для нас. Верили в свои силы, верили, что можем быть замечены на Западе. Сейчас, конечно, многое поменялось: мы стали доверять только себе, сняли розовые очки. Anna мы планировали выпускать сами, но по удачному стечению обстоятельств у нас все сложилось с Warner Music.

– Получается, что ваше отношение к лейблам изменилось за все эти годы?

– В 2021-м понятие «лейбл» в принципе изменилось. В большинстве своем они выполняют административную работу, занимаются рекламой, правами и практически не вмешиваются в процесс творчества, особенно в России. Да, мы изменили свое отношение к этому явлению, потому что собственные творческие силы сейчас решают больше, нежели лейблы.

– Как изменилась тяжелая сцена в России за время вашего существования?

– Мне кажется, что жанровая тяжелая музыка раньше в РФ развивалась активнее, и связываю я это с состоянием экономики. В 2010 году у людей было больше денег на инструменты, сейчас же механизм работает по-другому. Раньше групп такой направленности было больше. Хорошие группы есть и сейчас, но нет ощущения сцены как таковой. 10 лет назад эта сцена была сырая, своеобразная, с хреновыми текстами на английском, но она была.

– Окей, а что тогда изменилось в целом в музыке в России за эти 10 лет?

– Музыка в нашей стране сильно приросла в качестве продакшена, но потеряла в музыкальном плане. Она просела из-за доступности и развития технологий: сейчас музыку могут писать все и не важно как, главное – иметь ноутбук. Это и круто, и плохо одновременно, эти качели никогда не будут в равновесии.

– Каких молодых исполнителей тяжелых жанров из России и СНГ ты слушаешь наравне с западными группами?

– У меня какие-то проблемы с русской музыкой. Я порой даже специально пытаюсь себя заставить ее слушать, но обычно это длится не более 15 минут. Но для ознакомления я это делаю! Мне нравится, что делают группы Invertor и «Ермак!», но я не могу сказать, что это нашло какой-то глубокий отклик у меня в сердце. У меня правда большие проблемы с русской музыкой. Возможно, это одна из причин, почему мне так трудно писать тексты на русском.

– Окей, а были ли примеры цепляющих русских групп в прошлом?

– Конечно, в 2007-м я слушал все, что мне давал канал А-One, любую русскую группу!

– Планируете ли вы как-то помогать молодым командам?

– Это звучит как прикольная идея. Если в будущем будет какая-то возможность для этого, время, желание и средства, то не отрицаю, что могу таким заниматься. Ну а в данный момент мы можем без проблем взять кого-то с собой в тур, но тут проблема в другом: на данный момент нет таких групп, с кем это было бы интересно сделать.

– Какой критерий можно считать главным в вопросах популярности группы в нашей стране?

– Это хороший вопрос, потому что сейчас в музыке можно выделить два типа популярности: по цифрам и по узнаваемости. Силами Spotify и стриминговых сервисов ты можешь сидеть дома и делать музыку, которая будет расходиться по плей-листам и муд-подборкам, но при этом никто не будет знать, как ты выглядишь. В противоположность ты можешь быть артистом имиджевым, занимающим определенную нишу, работающим в канонах жанра, выпускающим полноценные релизы, а не синглы.

А именно критерием популярности я считаю концерты. Если ты собираешь стадион, то никто никогда не скажет, что у тебя есть какие-то проблемы с цифрами в стримингах. И в то же время ты можешь иметь хорошие цифры прослушиваний, но при этом приехать куда-то и собрать на своем выступлении  100–150 человек. Замотивировать слушателя прийти на концерт – задача куда более сложная, нежели продать ему свою музыку и засчитать стрим.

wildways интервью
Wildways
– Давай немного поговорим про тебя. На какой музыке ты рос?

– В детском саду я нашел у сестры кассету Backstreet Boys, потом это постепенно все переросло в Linkin Park, System of a Down, Green Day. Потом пришли такие серьезные коллективы, как [AMATORY], Bullet For My Valentine, Suicide Silence. Ну а чуть позже уже стал изучать всю тяжелую музыку. Но поп-музыка оказала на меня большое влияние, особенно это можно понять из того, как я пишу припевы. Совершенно не стыжусь своих пристрастий!

– Какие у тебя музыкальные guilty pleasure?

– Jony «Комета» и Miyagi & Эндшпиль «I Got Love». Если я буду включать это в Spotify, то только в режиме приватности.

– 3 самых любимых альбома в любом жанре?

– The Used одноименный альбом 2002 года, Green Day American Idiot и Linkin Park Meteora.

– Самые тяжелые группы, которые ты слушаешь на постоянной основе?

– Lorna Shore и Dealer.

– Были ли твои родители на концертах Wildways?

– Да, не один раз. Говорят, что очень понравилось. Когда были на концерте в Москве, то осознали всю мощь тяжелого жанра.

– Чем бы ты занимался, если бы не был музыкантом?

– В детстве мечтал быть футболистом, но сейчас думаю, что скорее стал бы каким-нибудь предпринимателем. Я понял, что мне очень сложно работать на кого-то, поэтому бы, пожалуй, и занимался своим делом.