Эксклюзив дня
by Камаль Немыченков  /  около 1 года назад

История объединения Resonance Moscow: интервью с Никитой Забелиным

«Мне захотелось сделать независимую вещь, которая сможет объединить российскую электронную сцену и уравновесить ее. Что-то наподобие сети».

Время чтения: 15 мин

«Мне захотелось сделать независимую вещь, которая сможет объединить российскую электронную сцену и уравновесить ее. Что-то наподобие сети».

Объединение Resonance – одно из самых любопытных явлений локальной электронной сцены. Под этим брендом гармонично уживается как энтертеймент – вечеринки Unit и Resonance Moscow, – так и образовательные инструменты: авторская программа о неизвестных артистах электронной музыки на Megapolis FM. Как говорит сам создатель объединения, Resonance всегда преследовал лишь одну цель – дать возможность высказаться молодым артистам, чье творчество не представлено широкой аудитории.

В этом году Resonance празднует свое шестилетие очередной громкой вечеринкой в Mutabor. В преддверии этого я решил пообщаться с основателем объединения – Никитой Забелиным.

Предыстория

– Как выглядела клубная жизнь в ЕКБ?

15 лет назад было сложно съездить в Москву, чтобы посмотреть, как выглядят клубы в столице. Банально не было даже лоукостеров. Ты начинал делать клуб таким, каким ты мог его представить. И понятно, что он был далек от того, как он выглядит в Европе. Таким образом, у нас возникает вопрос аутентичности и собственного подхода, который – я считаю основным – очень важен в развитии любой культуры. По сути, это фольклор. 

– Что значит быть диджеем в регионах? 

В Екатеринбурге всегда была сильная локальная сцена. У нас было разделение на две волны. Был Autoban – по-настоящему андерграундный клуб, который на протяжении 15 лет играл только техно, и это было очень круто. Куча именитых диджеев, которых все знают, приезжали туда. И вторая – «Посторонним V» («PV in Березовский», Киностудия, Ленина, 50б). Был случай, когда «PV in Березовский» трещал по швам. И надо понимать – это клуб в 40 км от ЕКБ, базирующийся в бывшем доме культуре, до которого нужно было ехать на специально организованном автобусе (маршрутке) из центра города.

minimal [ural]

На моих глазах было сформировано определенное сообщество, которое само внутри себя функционировало, в том числе финансово. Быть диджеем в Екатеринбурге на тот момент было достаточно прибыльным занятием. Примерно в 2006 году было порядка 6 техно-клубов на город, в котором официально 1,5 миллиона человек населения. Даже в Москве сейчас нет столько клубов, сколько их было тогда в ЕКБ. И все они работали, а люди хотели в них тусоваться. Я все это наблюдал своими глазами и являлся непосредственной частью культуры, периодически переходя от состояния диджея в состояние тусовщика. 

– С какими проблемами можно было столкнуться? 

К сожалению, большинство по-настоящему талантливых людей не обладали прорывными способностями, по разным причинам. В то же время большинство промоутеров не были сильно заинтересованы в развитии культуры, поэтому, как правило, они выбирали диджеев среди своих знакомых. И чаще всего они были дерьмовыми. Таким образом появился довольно сомнительный гейткиппинг, из-за которого люди, умеющие делать крутую музыку, не имели возможности представить свое творчество широкому слушателю. 

– Как началась твоя карьера/творчество в Екатеринбурге?

Мне тогда было 19–20 лет. К тому времени я уже стал более-менее узнаваемым диджеем и прекрасно знал об этой проблеме. Мне удалось отыграть на всех возможных площадках, так что у меня были контакты всех знаковых площадок. В связи с этим у меня возникла идея – объединить локальную сцену Урала, создав таким образом коллектив из малоизвестных локальных артистов, обладающих реальным талантом. Изначальной задачей было показать: неважно, известный ты музыкант или нет, ты имеешь возможность высказаться перед широкой аудиторией. 

Афиша minimal [ural]

Таким образом я начал организовывать ивенты под названием minimal [ural]. В то время minimal был самым популярным стилем, а ural я добавил, чтобы люди могли идентифицировать себя территориально. Можно сказать, что это были первые движения в сторону основания Resonance. Первый minimal [ural] прошел как раз в «Автобане». Этот формат очень быстро зашел людям и стал активно набирать популярность. Настолько активно, что уже через год minimal [ural] обзавелся сторонними промогруппами в других городах. 

Resonance Moscow: начало

«Мне захотелось сделать независимую вещь, которая сможет объединить российскую электронную сцену и уравновесить ее. Что-то наподобие сети, в которой люди будут взаимодействовать друг с другом».

– Когда ты решил переехать в Москву?

Я работал креативным директором нескольких магазинов модной одежды. У нас должен был быть проект в Париже, но, к сожалению, нам не удалось его осуществить. Я четко осознал для себя, что музыка – единственное, что делает меня сильнее, и недолго думая решил перебраться в Москву. Так мои пятилетние сомнения в выбранном пути, которые тянулись с переезда в Питер, окончательно развеялись. И музыка стала основным делом. Делом чести (смеется).

– Что было, когда ты переехал в Москву?

Это был 2013 год, но я столкнулся с теми же проблемами, что были в клубной индустрии Екатеринбурга 5 лет назад. Все тот же гейткиппинг, «коррупция» на всех уровнях, а новичкам все также почти невозможно никуда попасть. Никому не было дело до нашей сцены, все хотели стать резидентами в клубах. Даже если и были люди с идеями наподобие моих, общая тенденция, на мой взгляд, была такой. 

Мне захотелось сделать независимую вещь, которая сможет объединить российскую электронную сцену и уравновесить ее. Что-то наподобие сети, в которой люди будут взаимодействовать друг с другом. Тогда у меня появилась идея сделать электронную карту России, на которой будут отмечены города, при нажатии на которые выпадает список со всеми артистами из этой местности. Мы с моим напарником Денисом сделали ее и назвали Resonance Moscow

Карта Techno Makes Sense
– Для чего была нужна эта карта? 

Она решала вопрос коммуникации внутри самой страны, что, на мой взгляд, было проблемой. Да, появились лоукостеры, но не по всем маршрутам, ведь тогда все было через Москву. Мне было нужно показать людям, если ты живешь в условном Омске, то это не значит, что ты далеко. Вдобавок в Омске могут быть еще артисты, которых ты просто не знаешь. И ты можешь найти любого артиста, который может с тобой чем-то поделиться. У всех нас есть соцсети и нам нужно лишь сконнектиться. 

– Эта карта еще существует?

Она долгое время существовала, но сейчас ее нет. Сайт, на котором была карта, слетел с концами. Но сейчас я планирую вместе с «Яндексом» возобновить ее в новом виде. 

– Получается, Resonance появился раньше авторской программы на Megapolis FM?

Нет. Первым шагом к объединению стал тур «Техно Имеет Смысл». По итогу мы провели самую крупную вечеринку в Powerhouse, на которой был представлен локальный состав артистов. На базе этого тура мы начали формировать карту. 

Афиша тура Techno Makes Sense

«...Когда две волны одной частоты пересекаются, создается резонанс. То же самое, что возникает с мнениями».

– Как ты оказался на Megapolis FM? 

В 2015 году Артем Митрохин из «Мегаполиса» предложил мне и Стефу Мендесидису делать программу про техно на радио. На что я ответил: «Зачем мне делать программу про техно, если я могу делать ее про российскую электронную музыку?» Я поделился этой идеей со своими знакомыми, но они все сказали мне, что эта идея неосуществима, т. к. я не наберу достаточного количества артистов, чтобы транслировать их каждые выходные. Как показало время, они ошибались. С другой стороны, это дало мне возможность развернуться по полной. 

Nikita Zabelin на Megapolis FM

Стеф взял себе половину программы, чтобы ставить свою подборку, а я свою. Впоследствии он вышел из программы по собственному желанию, и я остался один. 4 апреля 2015 года вышел первый выпуск. 

Для меня появление этой программы означало карт-бланш на всю деятельность по объединению сцены. Потому что организация мероприятий всегда была связана с деньгами, которых, конечно же, не было. Существует ограничение на количество приглашенных артистов на одну вечеринку – не более 4–5 человек за один раз. Более того, ты не можешь делать вечеринку больше чем раз в два месяца. То есть за два месяца удается представить 8–10 артистов, среди которых должны быть значимые имена, которые уже знают. Фактически остается возможность представить лишь 2 новых имени. А у меня появилась возможность каждую субботу на московской частоте регулярно представлять новых артистов.  

Откуда появился визуал Resonance?

У Resonance Moscow есть своя идеология, которую удалось уместить в визуальной концепции. В то время в основе стиля лежал муар. Муар – это своеобразная оптическая иллюзия. Плюс можно сказать, она работает по тому же принципу, что и звук – когда две волны одной частоты пересекаются, создается резонанс. То же самое, что возникает с мнениями. За основу самого логотипа Resonance Moscow взята стела около визовского завода (ВИЗ-Сталь) в Екатеринбурге, которая меня всегда радовала. 

– Как появились вечеринки Resonance?

Основной задачей Resonance Moscow было – определить характер электронной музыки в России и близлежащих стран-соседей, с которыми у нас есть некоторый общий культурный фон. Для этого было необходимо создать коммуникативную площадку. У меня было все готово для этого: концепция, фирменный стиль, своя аудитория плюс авторская программа на радио.  

Через несколько месяцев клуб «Родня» предложил мне делать у них мероприятия. Я потер ручки и сказал: «Отлично». Теперь у меня была возможность не только делать программу об артистах, но и представлять их в Москве. Мы решили делать вечеринки с двумя сценами на базе объединения локальной электронной сцены. Что такое объединение? Это юнит. Поэтому мы назвали вечеринку Unit

Нужно было показать, что мы все рядом. На тот момент еще действовала карта России с артистами. Поэтому я решил использовать ее как афишу, чтобы привлечь внимание также к самой карте. Таким образом на афише было изображено, что все артисты, которые играют на мероприятии, находятся в разных концах страны, но все они летят в Москву, и расстояние – не помеха. К примеру, Lipelis у меня всегда летит из Пензы, потому что он оттуда. 

Лайнап для Unit составлялся следующим образом. Для первой сцены я брал пару новых артистов из регионов, пару новых из Москвы и еще несколько опытных, уже известных артистов. Вдобавок иногда появлялся зарубежный артист. А на второй сцене были представлены различные промогруппы, со своими лайнапом и концепцией. 

– Какие были планы помимо вечеринок?

В процессе Unit мы запустили издающий лейбл – Resonance Moscow. Я хотел выпустить каждого артиста с одной пластинкой. Так как выпуск винила обходится достаточно дорого и сложно, к сожалению, мне не удалось сделать это до конца. По итогу вышло только 4 пластинки, не считая моего альбома: Unbroken Dub, Erofeev, Phoboz и AL-90. 

«Основной задачей Resonance Moscow было – определить характер электронной музыки в России и близлежащих стран-соседей, с которыми у нас есть некоторый общий культурный фон. Для этого было необходимо создать коммуникативную площадку». 

– С какими трудностями ты столкнулся в организации?

Одна из наиболее проблематичных стала ситуация в 2019 году, связанная с Ballantines. У нас был спонсорский контракт на два ивента в «Модуле» (клуб в Москве): четырехлетие Resonance Moscow и первый Tesla. По чистой случайности незадолго до этого в том же «Модуле» полиция закрыла Boiler Room. Спустя несколько недель после этого со мной связались Ballantines, чтобы отменить поддержку мероприятий. Таким образом у Resonance Moscow появились долги. В экстренном режиме мне пришлось переносить площадку на оба ивента. 

Вдобавок появились проблемы на «Мегаполисе». Примерно в 2019 году у них сменилось руководство, и все процессы внутри радиостанции остановились. Поэтому мне было необходимо срочно предпринимать новые шаги, чтобы переосмыслить все происходящее.  

Resonance сегодня

«Теперь Resonance Moscow представляет новый состав артистов. К нам присоединились артисты, чья музыка уже появлялась на сборниках Resonance News, и теперь они готовят к выходу свои сольные пластинки».

– После того как Resonance запустился, какой был следующий важный шаг?

Прошел примерно год. Следующим шагом было сделать основной состав артистов Resonance Moscow, чтобы укрепиться не только на российской сцене, но и на мировой. В дальнейшем следующее поколение артистов должно было строить историю объединения, отталкиваясь именно от основного костяка. Тогда же Нина Кравиц запустила свой лейбл-трип, с которым у Resonance Moscow появилась тесная дружественная связь. Для развития молодой сцены и поддержания дружбы очевидной инициативой стало связать артистов с трипом, чтобы они смогли издать на нем свою музыку.  

Как развивался лейбл? 

Важную роль сыграла серия сборников Resonance News, которая запустилась еще в конце 2018 года. Меня часто просят записать разные подкасты для знаковых зарубежных изданий. Позже я понял, что это не логично – поддерживать локальную сцену, но записывать миксы, собранные из иностранцев. Тогда я решил использовать эту возможность, чтобы презентовать локальную электронику на мировом уровне. Таким образом я собираю микс из музыки локальных артистов, он выходит подкастом на авторитетных изданиях, и все это издается на лейбле Resonance Moscow в формате цифрового сборника. Первый сборник Resonance News (посвященный Borschch Magazine) был отмечен на легендарном медиапортале Groove, получив Compilation Of The Month. Сразу после этого Groove предложили мне записать подкаст, который перерос во второй сборник Resonance News. 

Resonance Moscow News 3/ design: Kstihu
Насколько я знаю, Resonance Moscow сейчас выглядит совершенно по-другому. 

В то время хип-хоп вовсю начал выходить за рамки классического звучания. Хип-хоп стал более экспериментальным стилем. И естественно, он попал в поле зрения Resonance. Для того чтобы объединить эти два явления, было необходимо найти новый язык коммуникации с молодой аудиторией. Во многом этим языком стал визуал. В 2019-м с берлинским дизайнером Ksti Hu, благодаря которой Resonance обрел совершенно новое лицо. Без ее уникального видения Resonance не смог бы полноценно перейти на новый формат, который мы имеем сейчас. Более того, визуальные работы, сделанные ею для Resonance, были отмечены многими знаковыми изданиями в области графического дизайна. Так что огромное спасибо Ksti Hu!

Что происходило с Resonance Moscow во время карантина?

За достаточно короткий срок мы обрели понимание, что нужно делать что-то новое. К тому времени мы были во всеоружии: у Resonance Moscow появилось новое лицо, мы обрели опыт мероприятий с пересечением жанров, вдобавок к нам присоединились новые артисты, такие как zavet и Destroy. Поэтому, когда наступил локдаун, мы продолжали формировать образ нового Resonance. Тем временем авторская программа продолжала выходить на «Мегаполисе». 

К сожалению, в связи с тем, что наступил карантин, нам пришлось отменить празднование пятого дня рождения Resonance Moscow. 

– Как выглядит Resonance Moscow сейчас?

Прежде всего моя авторская программа теперь выходит на STUDIO 21. Это важное событие в истории Resonance Moscow, потому что теперь мы вещаем не только на Москву, как это было с Megapolis FM, но и на всю Россию. Вдобавок появилась вторая программа – Resonance World. Она посвящена актуальной мировой электронной сцене, которая на радио в России не представлена. 

Теперь Resonance Moscow представляет новый состав артистов. К нам присоединились артисты, чья музыка уже появлялась на сборниках Resonance News, и теперь они готовят к выходу свои сольные пластинки. Следующим релизом станет мой EP Suppressed Emotions, далее выходит дебютный альбом Ромы Knigi, и свою пластинку готовит Destroy. 

6 Years Resonance Moscow в Mutabor / Design by Kstihu

Resonance продолжает свой путьЗа спиной у нас много побед и поражений. Мы обретали разный опыт и трансформировали его. Наблюдали за происходящим вокруг, собирая необходимую информацию. И с каждым годом мы становимся умнее и интереснее. Resonance Moscow никогда не был «авторской программой Никиты Забелина». Это всегда был целый коллектив, который обладает весомым мнением.