Мнение
by Петр Полещук  /  5 месяцев назад

Новый британский панк: что такое брекзиткор?

Karma разбирается, что стоит за новым бунтарским роком и способен ли он положительно повлиять на общество

Время чтения: 12 мин

Выход из Европейского союза, несомненно, важнейшее событие в жизни современной Великобритании – как на внутреннем, так и на внешнеполитическом уровне. Разумеется, главная драма Туманного Альбиона нашла отражение в музыке и, в частности, в панк-роке, который уже давно превратился в торговую марку Британии. Новая волна борцов с истеблишментом получила название «брекзиткор». Karma разбирается, что стоит за новым бунтарским роком и способен ли он положительно повлиять на общество.

Предыстория

На момент распространения антибрекзитовских групп панк-року исполнилось 40 лет. За это время он претерпел множество метаморфоз, и чтобы понять современных британских панков, стоит оглянуться назад. Изначально, когда жанр только ударил по старой Англии, он был лишен пафоса социальной справедливости. Sex Pistols были своего рода примером того, как можно оставаться свободным в мире, который старается навязать отдельному человеку идеологическую рамку – пресловутое летовское «я всегда буду против», возведенное в бизнес-стратегию. Главный панковский бойз-бэнд Малкольма Макларена был скорее трикстерским, чем социально сфокусированным. Но поскольку панк-рок вернул рок-н-ролл рабочей молодежи, он неизбежно трансформировался под стать ее требованиям и интересам, сделавшись анархо-коммунистическим и/или социалистическим. Группы вроде The Clash, The Slits или Sham 69 стали озабочены вопросами общественного уклада, выступали против расизма, сексизма и за уличную достоверность.

Но с усложнением политической картины Великобритании прямолинейность панка перестала адекватно отражать реальность. Группы стали усложнять музыку, а те, кто оставался верен трехаккордовой прямолинейности, неизбежно тривилизировались в масс-медиа. Как сказал мне в интервью музыкальный критик Саймон Рейнольдс: «Панк работал, пока его элементы не коммерциализировались, превратившись в очередное достояние Великобритании. «Вот наша королева, а вот панк!». Новая волна панка, с более утонченной хитрой рефлексией и непростой музыкой, впоследствии стала называться пост-панком. Однако пост-панк быстро развалился к середине 1980-х, после того как неоконсерваторы во главе с Маргарет Тэтчер уничтожили профсоюзы и любую другую социальную защиту рабочего класса (из членов которого пост-панк состоял так же, как и оригинальный панк).

Считается, что с эрозией пролетарских инфраструктур в Великобритании умер и панк со всеми его подвидами. Тем не менее мы в 2021, и меньше чем за полгода уже успели выйти альбомы лондонских панков Shame, шведов Viagra Boys и совсем недавняя новинка от Squid из Брайтона. 

Панк-ревайвл

С определенной стороны брекзиткор появился как бы внезапно. Долгое время в Британии сетовали на отсутствие ангажированного панка. Претензии прилетали в адрес дизайнерского возрождения жанра в лице таких групп, как Franz Ferdinand, Arctic Monkeys, Liars, бравших от былой музыки не тематику и внимание к социальным вопросам, а исключительно поверхностную составляющую, типа «саунда». И вот, откуда ни возьмись, целая волна панк-групп, только и делающих, что пишущих про окружающую реальность.

То, что в России дежурно называют брекзиткором, оформлялось и обострялось в Британии, если угодно, планомерно затяжному развитию сценария брекзита. Как никогда отличающиеся друг от друга возрастом панки, тем не менее взявшие на вооружение предельно схожие методы, разом повалили на сцены британских фестивалей. С тех пор Великобритания все же вышла из Европейского союза, но свою контратаку брекзиткор заканчивать не собирается.

Если в России пост-панк в каждом своем возрождении (увы) плотнее всего ассоциируется с весьма узким перечнем имен (Joy Division, The Cure, в лучшем случае Talking Heads), то в Британии при каждом новом «ревайвале» коронуют все «новые» старые группы. В инди 2000-х королями пост-панка номинально считались Gang of Four – с одной стороны, инди-рокеры начала XXI века, живя в достаточно сытом обществе, не испытывали тяги к той политической борьбе, которая бушевала в умах участников Gang of Four. С другой, фанковый пост-панк был отличной опорой для грува новых групп.  Именно из-за такой символической кастрации Gang of Four на группы 2000-х и сыпалась критика. Тем не менее наличие того, что называется английским словом tunes – т. е. запоминающиеся танцевальные риффы, упругая ритм-секция и мелодичность, – было следствием более стабильных времен, когда песни про отношения явно превалировали над политической ангажированностью.

Сейчас же от страны, которая породила Franz Ferdinand, остается все меньше следов. Поскольку нарратив брекзита подразумевает, что если «все летит к чертям», то и музыка левонастроенных групп звучит уже не так радийно-дружелюбно, как предшествующая фаза возрождения пост-панка. Теперь танцевальные ритмы Энди Гилла уступили моторик-биту в духе The Fall, интонации Марка Е. Смита и психозу Talking Heads. Вместо складных мелодий как бы разваливающиеся на мелкие куски вопли гитар и прочих инструментов.

Артисты

Конечно, можно предположить, что появление таких групп, как Idles или Fontaines D.C. – прямое следствие копившегося 10 лет недовольства консервативным правительством. Одна из центральных песен Idles посвящена Дэннни Неделько (солисту Heavy Lungs, украинскому иммигранту и близкому другу участников группы). «Danny Nedelko» критикует национализм, а вокалист Джо Талбот делает акцент на прославлении мультикультурализма, упоминая в одном ряду различных иммигрантов – от Фредди Меркьюри до «польского мясника». Idles отрицают свою принадлежность к панку, отвечая журналистам, что на дворе уже не 1977 год.  Тем не менее в глазах общественности они многим напоминают группы той самой поры, когда люди верили, что музыка может изменить мир. 

Ирландцы Fontaines D.C. тоже по-своему отвечают национальному статус-кво. Несмотря на то что в ответ журналу NME на вопрос, что в первую очередь нужно знать о группе слушателю, Fontaines D.C. не раздумывая выдали: «Что мы из Ирландии». В ответе группы не было намека на национализм или даже патриотизм. Скорее группа хочет изменить клишированное представление об ирландской музыке. Кроме The Fall, большое влияние на Fontaines D.C. оказали земляки из Girl Band. «До них единственным способом звучать по-ирландски было играть эти е*аные «дидли-дили-эй». Girl Band модернизировали ирландскую музыку», — рассказывал вокалист Fontaines D.C. Гриан Чаттен.

В песне «Hero's Death» фронтмен группы монотонно повторяет: «Life ain't always empty» – под мрачный аккомпанемент, словно прорываясь через дублинский туман и горькое похмелье, в надежде найти силы поверить в собственные слова. И в этом, пожалуй, отличие ирландцев от остального брезкиткора: внимание к экзистенциальной, внутренней рефлексии в большей степени, чем к внешнему миру.

В чем-то созвучным Fontaines D.C. у дублинцев The Murder Capital несложно услышать влияния более неприхотливые – перед нами еще один пересказ Joy Division, но, как справедливо отмечал философ Марк Фишер: «Если теперь значение Joy Division больше чем когда-либо, то это потому, что они схватывают подавленный дух наших времен. Послушайте Joy Division сейчас, и у вас появится неизбежное впечатление, что группа кататонически направляла наше настоящее, их будущее. С самого начала их творчество было омрачено глубоким предчувствием худшего, ощущением предрешенности будущего: всякая определенность растворена, один лишь нарастающий мрак впереди. Становилось все яснее, что 1979–1980-е годы, с которыми группа всегда будет отождествлена, были переломным моментом, – это время, когда весь мир (социально-демократический, фордистский, индустриальный) стал устаревшим, а контуры нового мира (неолиберального, потребительского, информационного) только начали проявлять себя».

Строго говоря, что отличает The Murder Capital от монохромной армии клонов манчестерских легенд, так это нематериальный, почти неуловимый attitude, что ощутимо сквозит через их музыку одним важным посылом: The Murder Capital в том числе про то, как сложно выбраться из пут прошлого сегодня и как сильно душат социальные трагедии тридцатилетней давности.

В свою очередь, лондонцы Shame стремятся к более общим задачам, например, они заявили газете The Guardian, что идея рок-звезды оскорбительная, и своим примером показывали, что идея игры в крутой группе не тождественна мечте по становлению рок-звездой.

C другой стороны, их музыка не отличается вниманием к политике в той мере, как, скажем, у Idles или Sleaford Mods. Последним, кстати, лондонцы не перестают удивляться: «Посмотрите, как много разных способов Sleaford Mods выдумали, чтобы послать правительство тори». Если их дебютный альбом Songs of Praise 2018 года отражал подростковую растерянность во враждебном мире, то Drunk Tank Pink похож на становление артистической зрелости. Представьте Шона Райдера, вышедшего на сцену к Joy Division, вот примерно так расположился былой задор группы посреди жестокого инструментала на новом альбоме.

И все же, не называя конкретных имен, Shame выражают открытое отвращение к «чертовски посредственным инди-группам, которые, черт возьми, разыгрывают стадионные шоу и не выказывают поддержки тем идеям, в которые они верят». Как говорил фронтмен группы Чарли Стин: «Вы не можете избежать политики. Как у человека, у вас есть своя собственная политика. Дело только в том, поделитесь вы ей или нет».

Среди добропорядочных (возможно, слишком для панка) групп шведы Viagra Boys стоят особняком. Не только потому, что относятся к проблемам брекзита опосредованно, но и потому, что выдают музыку на грани полного «невменоза».

Впрочем, если открыть их интервью, то бандиты из песен превращаются в не менее причесанных личностей, чем Idles. Как и бристольцы, Viagra Boys называют свою музыку «комментарием на тему провала роли мужчины в современном обществе», но, в отличие от Idles, делают это хитрее. Группу Джо Талбота неоднократно критиковали за неказистые методы борьбы, в частности, с токсичной маскулинностью. Как писали The Quietus: «Делать это [бороться с мачизмом] таким банальным способом кажется обреченным на провал. В годы пост-панка группы из Глазго, такие как Orange Juice, реагировали на явный мачизм своего города (и культуры в целом), создавая музыку и одеваясь в радикально нежной манере, «преувеличенной слабости», как назвал это Саймон Рейнольдс. Это кажется более умным и, вероятно, более продуктивным и инклюзивным способом бросить вызов мачизму, чем раздеваться до трусов (как делает усатый гитарист IDLES Марк Боуэн при каждой возможности), петь как хулиган (режим Талбота по умолчанию) и писать такие рычащие песни, что они могут быть спутаны с Sham 69». 

Едва ли Viagra Boys можно сравнить с «преувеличенной слабостью» Orange Juice, но зато, в отличие от Idles, их маскулинность не противоречит общему посылу, а служит карикатурной иллюстрацией объекта критики.

Группа, которую трудно приставить к брекзиткору, но которую можно сравнить с упомянутым методом Orange Juice, – это HMLTD. В каком-то смысле будучи не похожей на своих коллег вроде Shame, HMLTD оказывают настоящее сопротивление нормативности, стоящей за политикой брекзита.

Глэм-группа из Лондона, кажется, единственная из всего реестра брекзиткора (который, безусловно, не кончается на именах, представленных в этой статье), которая не старается прикинуться аутентичной и «уличной». Для HMLTD улицы – это территория не столько для проповеди, сколько для театра. Их музыкальные ориентиры тоже очевидно отличаются от остальных: в музыке HMLTD вы не услышите The Fall с Joy Division, зато услышите Adam & The Ants. Но в целом музыкальный стиль, также в отличие от остальных, HMLTD меняют от трека к треку. Драматургия только в том, что HMLTD так и не оправились после того, как ушли с лейбла и, судя по всему, останутся в истории в качестве «неслучившейся сенсации» – катастрофически маленькое количество просмотров их клипов говорит само за себя.

Критика

Как было замечено ранее, в ситуации с брекзиткором есть ощутимый парадокс: за последние 30 лет у британцев не исчез ресентимент по поводу отсутствия рабочего класса в медиамире, что само по себе означает невозможность английского панка. Тем не менее мы говорим о целой новой волне панк-рока. Иными словами, главное, за что критикуется брекзиткор, так это за отсутствие пролетарского бэкграунда новых артистов. Впрочем, что хуже, так это местами вопиюще грубый классовый туризм, разыгрываемый некоторыми из антибрекзитовских панков. И самой популярной мишенью в этом выступают бристольцы Idles.

Idles неоднократно подвергались критике со стороны в том числе других артистов. Sleaford Mods (единственная группа в брекзиткоре, которая репрезентирует гордость рабочего класса) обвиняла бристольцев в социальном туризме за песню «Well Done», которая написана от лица рабочего класса. Еще более комплексная критика была озвучена Лиасом Сауди (лидером группы Fat White Family). Сауди написал: «В некотором смысле я благодарен группе Idles за то, что ни один другой феномен в музыке за последние несколько лет не проясняет более явную непоследовательность импортированной из США веры в социальную справедливость, которая в настоящее время пронизывает все аспекты нашей культуры».

Он продолжает: «Это группа, которая стремится к единству и нулевой терпимости к предрассудкам любого рода, считает необходимым высмеять всех, кто приехал из маленького городка, кому не удалось принять ту же политику среднего класса, которую они называют «собственным мнением»», – говорит Сауди, ссылаясь на трек Idles «Model Village». «Когда я рос в деревне, я регулярно сталкивался с избиениями и расовым насилием, так что я могу подтвердить, что там действительно пребывает много фанатизма, но кто такой Джо Талбот, чтобы махать пальцем и осуждать этих людей? Когда вы растете в экономическом угнетении в мире, который предлагает вам все меньше перспектив, в мире, где насилие и жестокое обращение являются нормой, рано или поздно безнадежность всего этого имеет довольно хорошие шансы превратиться в ненависть. Но называть этих людей подонками – это не прогрессивно, а декадентски. Я бы даже сказал, что это равносильно обвинению раба в его цепях».

Из-за своей плакатной риторики Idles действительно чаще других получают критику в свой адрес. Однако это правда, что в брекзиткоре практически нет групп из рабочей среды, что лишний раз доказывают слова известного журналиста Джона Робба: «Лейбористская партия стала партией среднего класса, поп-культура и средства массовой информации превратились в средний класс, а рабочий класс был пущен по течению и закипaет в богом забытых городах вдали от столиц – это опасное разделение, которое и обострилось из-за брекзита».

Что дальше?

Как я уже упоминал, когда в 1970-х к власти пришли консерваторы, панк-року пришлось обновить вокабулярий, чтобы адекватно отвечать на происходящее дома. Что отличает нынешнюю ситуацию, так это то, что с тех пор, как Британия приняла новый политический курс, кажется, что антибрекзит-группы все еще живут вчерашним днем. Во всяком случае их способ говорения о реальности не претерпел никаких изменений. Можно прибегнуть к журналистской уловке и предположить, что брекзиткор получит свое развитие в музыке таких групп, как Black Midi и Squid, – сложной, джазовой, почти импровизационной, – но это было бы слишком сильным преувеличением. Ведь дело не столько в том, как сильно усложняется сама музыка, сколько в том, кто ее делает. И едва ли в ситуации, когда Sleaford Mods до сих пор остаются практически единственной группой, озвучивающей интерес пролетариата, брекзиткор может претерпеть какие-то серьезные изменения и тем более повлиять на сам объект своей критики.

Чтобы лучше разобраться в брекзиткоре, Karma подготовила специальный плейлист со всеми упомянутыми в статье группами:

0 комментариев