Интервью
by Андрей Филиппов  /  16 дней назад

Интервью с фронтменом Slaughter to Prevail, о значении группы, индустрии метал-музыки и личных целях

Об успехе и проблемах в метал-бизнесе, взглядах на жизнь и где интереснее всего выступать

Время чтения: 21 мин

«Может быть, мы какие-то сатанисты, маньяки или убийцы? Нет, пацаны, мы просто любим тяжелую музыку»

Александр Шиколай aka Alex Terrible — фронтмен всемирно известной дэткор-группы Slaughter to Prevail. История коллектива стремительна и продуктивна. Буквально через пару лет с момента появления команду заметил и подписал Sumerian Records — один из самых крупных лейблов в мире кор-музыки. С тех пор STP выпустили два полноформатных альбома, последний из которых — Kostolom — вышел летом 2021 года и только упрочил позиции группы. На данный момент Slaughter to Prevail — самая прослушиваемая дэткор-группа на Spotify.

Мы поймали Сашу перед домашним концертом в Екатеринбурге (в рамках тура в поддержку недавнего альбома). Обсудили успех в метале и проблемы современного музыкального бизнеса, разобрали Сашино появление в Comedy Club и просто поговорили на житейские темы.

Для вашего удобства интервью представлено в текстовом и видеоформате.

Что для тебя Slaughter To Prevail?

Сейчас Slaughter To Prevail — это моя работа, дело всей моей жизни. Я занимаюсь тяжелой музыкой с 14-15 лет, и высшей целью для меня было собрать группу, колесящую по всему миру. Которая собирала бы полные залы, которую слушали бы во всех частях света. Собственно, сейчас мы этим и занимаемся. Я делаю все возможное, чтобы STP росла и наша фан-база тоже. Грубо говоря, Slaughter to Prevail — это моя жизнь.

Что скрыто за твоим творчеством? Что оно для тебя значит?

Не могу просто так ответить на этот вопрос. Мне кажется, когда любой творческий человек в порыве и пишет свою музыку, фиксируется именно то его душевное и эмоциональное состояние, период в жизни и так далее. То есть песни, которые мы постоянно играем, для меня могут быть уже не так актуальны. Они какие-то скучные, какие-то не те. Я уже хочу что-то новое придумать, сыграть, показать этому миру. Поэтому не могу просто взять и ответить на вопрос. Естественно, за творчеством стоит часть моей души, личный опыт, но не в прямолинейной форме. Это не призыв к чему-то, не поучение. Это сравнимо с тем, как режиссер делает кино или постановку в театре. Он вроде и с душой это делает, что-то там на эмоциональном фоне есть, но что-то он может приукрасить, где-то сгладить углы. Или наоборот — сделать что-то задевающее тебя за живое, провокационное. В нашей музыке точно так же. Тем более, это тяжелый метал, тут все должно быть брутально, агрессивно, жестко. Многие задаются вопросом, а кто вообще мы, STP, такие? Может быть, мы какие-то сатанисты, маньяки или убийцы? Нет, пацаны, мы просто любим тяжелую музыку. В тяжелой музыке не поют про любовь и сопли, там поют про жесткие темы.    

Ты пишешь тексты про себя или в них есть лирический герой?

Лирического героя как такового нет. В 90% случаев я пишу про то, что у меня на душе и за душой, про то, что я пережил. А в оставшихся 10% пусть будет лирический герой.  

Какое достижение ты на данный момент считаешь главным в своей жизни?

Я очень рад тому, что занимаюсь любимым делом и зарабатываю этим деньги. До этого я работал на заводах, вставал в 6-7 утра и шел туда, где мне не рады, где я не рад быть, где ты просто е****шь. И я постоянно задавал себе вопрос: «Ради чего?». Зато я понимаю, с какой целью занимаюсь музыкой — ради наших слушателей! Я знаю, что даю им, знаю, что они получают, знаю, что они благодарны. Эта энергетика — самое мощное, что сейчас есть в моей жизни. И я очень этому рад!

Какова твоя следующая цель? 

Создать семью. Это для меня сложно, потому что я нестабильный, непостоянный и эмоционально неуравновешенный человек. Я работаю над собой, и для меня это некий вызов. Чтобы все в семье были счастливы, чтобы она стояла на твердом фундаменте. Чтобы я воспитал детей и что-то после себя оставил — не музыку, а генетический фонд.

slaughter to prevail
Slaughter to Prevail

Может ли в дальнейшем быть что-то бОльшее в твоей жизни, чем Slaughter To Prevail?

Да, несомненно. Я просто пока не знаю, что именно. Но я не перестаю удивляться, какие события могут происходить в жизни. Ты никогда не знаешь, что может случиться завтра. Ты думаешь: «Да этого никогда не будет, на что я там рассчитываю…». Бам, и это происходит! И ты такой: «Блин, никогда бы не подумал». Все  возможно в этом мире.

Есть известный эпизод с твоим участием в Comedy Club. По его поводу я сталкивался с диаметрально противоположными мнениями. Кто-то говорит: «Это очень круто!». Другие наоборот: «Что это было? Я бы никогда так не сделал». Что ты испытываешь по этому поводу сейчас?

Это абсолютно нормальная реакция людей, они так на каждое событие реагируют. На тот момент участие в передаче было для меня какой-то клоунадой. Меня звали на многие шоу, а когда пришло приглашение в Comedy Club, я подумал: «Не, это не для меня». А все друзья начали убеждать: «Да ты че, гонишь что ли? Иди! Покажи себя, может как-то продвинешь свою музыку и творчество». Я подумал, что мне действительно нет большого дела, куда идти — хоть на Дом-2, хоть в Comedy Club, хоть еще куда-то. Все дело в том, как ты себя поставишь и покажешь. Также важно, с какой целью ты туда идешь. Ты можешь прийти на Дом-2, чтобы строить свою любовь, а можешь сказать: «Я Саня Шиколай, я играю в Slaughter To Prevail, слушай мою музыку!». И пойти дальше. Но на самом деле, когда я пришел в Comedy Club, то сильно переживал и нервничал. Очень сильно! Нас еще в первый ряд посадили, и я думал: «Ну все, мне пи*** вообще!». Я совсем не спикер, боюсь сцены и всего остального. Когда с STP играю, мне вообще до звезды, потому что я в своей тарелке. А вот Comedy Club... Ты что, для меня это был просто шок!

Если бы сейчас позвали еще раз, ты бы пошел?

Да, конечно. 

На каком языке планируешь писать дальнейший материал

Точно так же — на русском и английском. Если захочу, чтобы трек был на русском, сделаю на русском. Если захочу, чтобы все треки были на русском, сделаю все на русском!

Почему ты используешь в текстах сразу два языка? Это какая-то коммерческая штука? 

Нет, абсолютно не коммерческая. Допустим, я начинаю придумывать текст. Слышу трек, начинаю пробовать что-то исполнить на русском. «Вот эта фраза здесь не подходит, а давай-ка я на английском попробую!». А на английском ху*кс — отлично получилось! Дальше все будет точно так же.

Ты сам пишешь все тексты или кто-то помогает?

Все пишу сам. Но иногда бывают моменты… Например, среди моих любимых групп есть «Рабы Лампы» — старый русский рэпчик. Я тотально вырезал один их текст, вставил в песню «Chronic Slaughter» и исполнил по-своему. Для меня это не зашквар, а просто отсылка. Их песня называется «Ода уходящего года» — они ее исполнили вместе с Ю.Г. Текст там депрессивный, серый, мрачный, но очень сильный.

Вы подписаны на Sumerian Records — один из самых крупных кор-лейблов в мире. Какие эмоции ты испытал, когда получил от них предложение?

Конечно, я был категорически счастлив. Это был 2015 год, мы только набирали обороты. Я был в розовых очках: «Сейчас мы подпишемся на Sumerian, и все будет чики-пуки». Но нужно быть умным парнем, юридически подкованным, чтобы подписывать контракты. У нас не было адвокатов, не было никого. Мы подписали все на скорую руку и сейчас не в лучших отношениях с Sumerian. Скорее всего, будем судиться, чтобы разорвать контракт и двигаться дальше самостоятельно. Я ни в коем случае не говорю, что они плохие, нет. Они нам очень помогли на старте. Мы сами дураки, что так построили с ними отношения. Опыта было недостаточно. А сейчас мы вроде как чуть-чуть поумнели и очухались. 

Были предложения от лейблов крупнее?

Конечно были. Но мы пришли к тому, что можем двигаться самостоятельно и таким образом зарабатывать больше. У нас сейчас менеджер, который работал с Oxxxymiron’ом, — Илья Мамай из BOOKING MACHINE. Он нам очень помогает и видит в нас большой потенциал, за что ему огромное спасибо. Он и как человек просто ВАУ! Я его очень люблю.  

Что ты можешь посоветовать молодым коллективам?

Это достаточно популярный вопрос. Я не вижу в себе авторитетного человека, который добился чего-то или знает, как нужно делать, чтобы добиться. Нет! Я просто делал и горел этим. На моем пути было много ошибок и ям. Но в итоге я пришел к тому, что имею, и иду дальше. Не говорю, что мой путь правильный, поэтому, честно сказать, никому ничего не советую. Может быть, для вас это просто не сработает. Единственное, о чем я всегда говорю, — нужно гореть своим делом и много работать. Если людям нравится, что ты делаешь, а ты при этом работаешь как волк, успех обязательно придет.

Можешь выделить какие-то интересные для тебя молодые коллективы из России?

Для меня это сложно. Я могу один трек слушать месяц, год, два. И я, как правило, для себя новых групп уже не открываю. Когда мне было лет 15-17, я прямо любил на BloodyMilk залететь [популярный в конце 2000-х и начале 2010-х ресурс о кор-музыке— прим. KARMA] и искать там новые группы. А сейчас просто заслушиваю до дыр старые. Я знаю, что у нас много талантливых ребят. Знаю, что в России в принципе много групп, которые могут что-то интересное показать. Но я за этим не слежу, у меня в жизни и так много музыки. Я от этого немножечко устаю уже.    

Как думаешь, что сейчас происходит с металом в России?

Все циклично. Раньше метал был очень популярным, потом эту популярность обрел рэп. Сейчас я слышу какую-то смесь метала и рэпа. Cтарый рэп уже никому не нужен. Нужны новые непонятные ребята, которые выглядят как металисты и читают рэп. Причем даже не читают, а кричат и орут. Для меня это в новинку, я такое не слушаю и воспринимаю с трудом. А молодежь любит!

Ты продолжаешь контактировать с местной уральской и екатеринбургской сценой? [Саша родом из Екатеринбурга — прим. KARMA].

Я домосед и вообще практически ни с кем не контактирую. На меня даже близкие друзья обижаются за то, что я не выхожу на связь и не гуляю. Просто в своей ракушке сижу постоянно (смеется). Так что это не про меня.  

Ты уже дал довольно много концертов и откатал много туров в разных частях света. Где тебе было интереснее всего выступать?

В США. Там все очень адаптировано под туры и людей, которые постоянно в дороге. На заправках всегда есть душевые, еда, отели на каждом углу, дороги — только шоссе. Это первое. Второе — там есть культура выступлений и их посещений. Она очень старая, ее все понимают и уважают. Все это ближе людям. Да и тяжелый метал там очень любят. Индустрия концертов в целом развита лучше.

Как думаешь, может ли такая развитая индустрия появиться в России?

Нет. Никогда. В нашей стране не с того начали. Мне кажется, у нас просто другие люди, которые росли на другой музыке. У них другие проблемы…   

С кем из групп и музыкантов ты был больше всего рад делить сцену или тур?

Да со всеми, все крутые. Если из более известных — наш первый американский тур с Cannibal Corpse. Это отцы метала, естественно, было очень приятно с ними играть. А потом все стало как-то в обиходку... На май у нас намечен тур по Латинской Америке со Slipknot, Megadeth и Bring Me The Horizon. Казалось бы, это просто невероятно круто. А мы уже воспринимаем это как «Окей, погнали, работаем!». Это абсолютно невероятное событие, мы очень рады. Но все это становится рутиной.

У тебя есть музыкальные guilty pleasures?

Верка Сердючка! Я вообще слушаю все, что мне нравится. Реально, вообще все! Могу слушать самую зашкварную музыку, и мне будет пофигу! Могу прямо здесь ее включить на колонках и сказать: «Это мой плейлист!».

Что слушали у тебя в семье?

Батя всегда слушал Scooter. Fire! (кричит). Enigma еще была. Мама, можно сказать, ничего не слушала. Она в принципе далека от тем «любимая группа» и «любимая песня». Все, что по радио играло (всякие Меладзе и т.д.), то и слушала.

То есть тяжелая и рок-музыка в вашей семье не звучали. А откуда тогда интерес?

Я учился в кадетской школе. В 9 классе к нам пришел один чувак, который показал мне Jane Air, Stigmata — популярных на тот момент русских ребят. Я тогда подумал: «Вот это тяжелая музыка, это круто!». А потом открыл для себя Suicide Silence и Bring Me The Horizon и такой: «Я хочу так петь!» И понеслась.  

Родители бывали у тебя на концертах?

Нет, никогда. И сегодня их не будет.

Что они думают о том, чем ты занимаешься? О твоей музыке?

Говорят, самое главное — чтобы голова на плечах была. И они знают, что она у меня есть. Они абсолютно адекватно воспринимают то, чем я занимаюсь. Но мама у меня православная, постоянно в церковь ходит. Я тоже в бога верю, недавно нашел его для себя, но я не религиозен. Она постоянно меня спрашивает: «А о чем вы поете?». Ведь любая мама очень заботится и печется о своих детях. Она у меня абсолютно адекватная, но в то же время может подумать: «Тяжелая музыка, Сатана, что-то там про убийства поет…». Любая мать будет переживать в такой ситуации! Но она принимает все, что я делаю.

Что бы ты делал, если бы не был музыкантом?

Подался бы в профессиональный спорт. Сейчас, скорее всего, выбрал бы какие-нибудь единоборства. Вольную борьбу или что-то подобное. А раньше — троеборье по железу. Меня это очень интересовало.

Ты человек достижений?

Даже не знаю. Просто что по кайфу, то и делаю.