Мнение
by Павел Лобычев  /  14 дней назад

Почему последний альбом Дэвида Боуи – символ смерти культурной апроприации

KARMA разбирается, в чем социальный смысл загадочного альбома

Время чтения: 18 мин

Вторая часть погружения в отношения Дэвида Боуи с афрокультурой.

Поскольку вся история популярной музыки ХХ века — это история культурной апроприации, а Дэвид Боуи был известен как главный вор поп-музыки, его карьеру можно воспринимать как историю культурного присвоения. Строго говоря, британец ни разу не придумал ничего сам — он просто брал то, что хорошо и не очень лежит. Но главное — Боуи рос в те времена, когда все молодые пижоны сходили с ума по черной культуре. Благодаря битникам она мыслилась «телесной», а потому и «свободной» от репрессирующей цивилизации. Белыми она воспринималась как бунтарская и ниспровергающая ханжеские устои. 

Боуи с подросткового возраста любил книгу Джека Керуака «В дороге», которая была написана по типу джазовой импровизации. Вполне закономерно, что опыты Дэвида именно с черной музыкой тоже носили импровизированный характер. Его самые «джемовые» альбомы тесно связаны с афрокультурой. Конечно, отношение британца к черной музыке менялось от подросткового к более зрелому. Но то, что в 13-ти из 27-ми альбомов Боуи так или иначе работал с афрокультурой, — скорее закономерность, чем повод для удивления. 

Но даже пробравшись сквозь самые «черные» примеры дискографии Боуи о Blackstar говорить сложно. Альбом собрал в себе все координаты его жизни. В клипе на заглавную песню виднеется архитектура из фильма «Лабиринт» 1986 года, где Боуи сыграл Короля Гоблинов. В том же видео есть образ скелета в скафандре – очевидный в сторону Майора Тома. Структура «Lazarus» отсылает к мелодически идентичному припеву из «Slip Away» 2002 года. В клипе на песню Боуи прощается с миром в том же костюме, что использовал в 1970-х в эпоху «Station to Station». А в закрывающей «I Can't Give Everything Away» звучит реверсивная гармоника из давнишней «A New Career In A New Town», что сложно не прочитать как еще один (весьма ироничный) намек на переход к смерти. 

дэвид боуи david bowie blackstar

Не упомянуть извержение символов и отсылок сложно, но еще труднее собрать их в нечто единое и понятное. Образ человека с глазами-бусинками пришел в голову Боуи, но затем артист отдал его в распоряжение режиссеру клипов. В Blackstar собраны результаты работы разных художников, а Боуи только выступает эпицентром, своеобразным солнцем этой галактики. Не стоит искать скрытые смыслы, заложенный артистом в каждой песне — вряд ли они были доступен даже самому Боуи. Почти за 50 лет до Blackstar он говорил журналисту Джорджу Тремлетту: 

«Некоторые авторы прилагают много усилий, чтобы уложить все это в логическую последовательность. На вашем месте я бы не стал заморачиваться».

Однако кое-что в альбоме все-таки результат инициативы Боуи — его музыкальная составляющая. Несмотря на то, что в Blackstar Дэвид пробует новые приемы (например, хор, напоминающий григорианские песнопения), характер звука вызывает в памяти альбом Outside. И это может быть неслучайно – через день после смерти Боуи его коллега и друг Брайан Ино вспоминал: 

«Около года назад мы стали снова говорить об Outside — последнем альбоме, над которым работали вместе. Нам обоим очень нравилась эта запись, но мы понимали, что она провалилась. Мы рассуждали о том, что хотим пересмотреть этот альбом, сделать на его основе что-то новое. Я с нетерпением ждал этого». 

Музыкальное родство Outside и Blackstar очевидно, но между ними есть и более тонкая корреляция. Outside был попыткой Боуи ответить на провокационный вопрос: может ли убийство быть искусством? Для этого он прибегал к альтер эго и вымышленным персонажам. В сущности, в 2016-м Боуи задает похожий вопрос: может ли смерть быть искусством? Учитывая обстоятельства выхода альбома, есть основания полагать, что Blackstar и был ответом. Да, может. 

Возможно, Боуи частично реализовал в Blackstar идею пересмотра Outside. Чем эти альбомы похожи уже ясно, главное — в чем между ними разница. Работа с Ино во многом основывалась на импровизации, но ничего легкого и воздушного из этих джемов не вышло. Альбом получился длинным, слишком грузным, без внятной мелодической и тематической структуры.

Blackstar, напротив, включает только 7 треков. Несмотря на экспериментальность, в нем выдержана крепкая структура. Треки свободно перетекают один в другой, но каждый отличается от предыдущего. Буквально любое слово отсылает разом и к прошлому Боуи, и к событиям, выходящим за пределы его биографии. Каждый припев оказывается одним из самых запоминающихся во всей дискографии артиста. Словом, все на своих местах.

Впрочем, одного элемента все-таки не хватает. Может показаться cтранным, что в самом «черном» альбоме Боуи нет ни одного черного музыканта. И это — в эпоху критики апроприации. Можно предположить, что Дэвид просто нашел подходящих музыкантов, и это правда. Однако прежде он всегда заручался поддержкой черных исполнителей в своих туристических вояжах. К тому же все прошлые «экспедиции» Боуи в черную музыку сопровождали соответствующие гиды, будь то Найл Роджерс, Карлос Аломар или Лэстер Боуи. И это не говоря о том, что Боуи прекрасно знал — богатый набор черных артистов и погружение в их культуру (как при работе над Young Americans) срабатывают как защита от нападок на почве культурного присвоения. Если допустить, что у столь нетипичного решения Боуи была причина, то в чем она?

david bowie carlos alomar

Технически одной из задач Боуи было заставить джазовых артистов играть что-то выбивающееся из жанровых стандартов, но при этом всеми силами избегать рок-н-ролла. Продюсер Тони Висконти говорил: «Если бы мы использовали прошлых музыкантов [Боуи], то получили бы рокеров, играющих джаз». И все же это не объясняет отсутствие, собственно, черных музыкантов в альбоме, пропитанном африканской культурой. 

Вместо них Боуи обратился к группе саксофониста Донни МакКаслина. МакКаслин — выпускник Berklee Music School, но «музыкальную школу жизни» он начал задолго до поступления в знаменитое учебное заведение. Его отец играл в собственной группе на вибрафоне и фортепиано, так что юный Донни, как и урожденный Дэвид Джонс, с самого детства был окружен множеством музыкантов.

дэвид боуи david bowie blackstar

С 12 лет Донни начал играть вместе с отцом в его ансамбле, а к моменту поступления в старшую школу уже организовал собственную группу (которая, среди прочего, три года подряд выступала на Monterey Jazz Festival). В 1991-м МакКаслин переехал в Нью-Йорк и присоединился к легендарной группе Steps Ahead, заняв место, которое ранее занимал кумир его юности Майкл Брекер. В 1996-м вместе с другими весьма почитаемыми в джазовом мире музыкантами Донни был приглашен в биг-бэнд, созданный специально для проекта «Uprising» Кена Шафороста.

Судьбоносная встреча случилась в 2014 году. Донни познакомился с Боуи в нью-йоркском клубе Greenwich Village. Британец пришел туда специально, чтобы послушать выступление МакКаслина. «Вау, это было действительно громко!», — сказал Боуи тогда, как вспоминал в интервью МакКаслин. Уже спустя несколько дней Донни получил электронное письмо от Дэвида с предложением о сотрудничестве. Так на свет появилась композиция «Sue (Or in a Season of Crime)», позже перезаписанная с изменениями и для Blackstar.

Сложно сказать наверняка, знал ли тогда Боуи, что болен раком, или эта новость настигла его незадолго после записи. Однако вряд ли он не чувствовал изменений в здоровье. Нуарная и суетная атмосфера «Sue» наводит на мысли, что за тобой кто-то следит, а клип с ползущими по стенам темной улицы буквами только укрепляет эти ассоциации. Неудивительно, что написанная тогда композиция стала определяющей для будущего альбома.

МакКаслин утверждал, что Боуи стремился к достаточно конкретной цели. Он говорил саксофонисту: «Я играю не лучше Билла Клинтона, но хочу передать ту же страсть, которая была у Джона Колтрейна». Боуи хотел потягаться с классиком, не прибегая к услугам черных музыкантов. Это не значит, что белые не умеют играть джаз — напротив, умеют и давно. Но вопрос в том, почему Боуи отказался от кредита доверия, которым раньше постоянно пользовался?

По словам Висконти, помимо Колтрейна из черных артистов на Blackstar больше всего повлияли Кендрик Ламар и Death Grips. Однако найти их прямой след в альбоме — задача не из легких. Писатель Уилл Брукер в книге «Почему Боуи важен» предполагает, что в заглавном треке британец использует афроамериканский сленг в строчках «I got game» и «Take your sedatives, boo». С музыкой сложнее. Cвободная атмосфера альбома, кажется, восходит к To Pimp A Butterfly, а ломаная ритм-секция — к экспериментам Death Grips. Можно попытаться представить некоторые песни в исполнении этих артистов. Например, «Girls Loves Me» в искаженном виде вполне могла бы расположиться в репертуаре калифорнийских панков, а диссонирующее интро Blackstar кажется созвучным началу первого трека магнум-опуса Ламара.

дэвид боуи david bowie blackstar

Это едва ли удовлетворительное замечание, но, по всей видимости, на этом влияние заканчивается. Но в этом и дело. Blackstar представляет собой ряд всевозможных наложений: ходов одних артистов на альбом другого артиста, обычного голоса Боуи на его же искусственно высокий голос, здоровья музыканта на содержание альбома, одной интерпретации на другую. И так до бесконечности. В конце концов, наложение талантов белых людей на исконно черную музыку. А если верить, что каждый альбом Боуи намекает на предыдущий и следующий, то не была ли обложка Next Day (с наложенным на фотографию британца квадратом) своеобразным тизером принципов следующей работы? 

Даже комментарии к Blackstar накладываются один на другой, плетя нераспутываемую паутину противоречий. В одном интервью Висконти сообщил, что этот альбом — прощальный подарок Дэвида. В другом утверждал, что Боуи не собирался заканчивать на этой пластинке. Тим Лефевр, басист Blackstar, говорил, что в его телефоне и вовсе есть демо песен, которые не попали в альбом, поскольку больше напоминали хиты с Hunky Dory. У одной из них даже есть название — «When Things Go Bad». 

Боуи, по словам Висконти, хоть и переживал за то, как примут альбом, был уверен, что фанаты будут в восторге от загадок, которые он раскидал по всей пластинке. А по замечанию дизайнера обложки Джонатана Бернбурга, в ней осталось много необнаруженных секретов. Кто знает, возможно, когда-нибудь все эти пазлы соберутся в одну картину. С другой стороны, все это может быть ложью ради сохранения ореола таинственности.

дэвид боуи david bowie blackstar

Как бы там ни было, Blackstar — главная загадка, которую Боуи оставил после себя. И совсем не факт, что она требует ответа. Важнее другое: британец прекрасно понимал, что уходит в момент, когда мир претерпевает большие социальные изменения. И знал, какой культурный символ в виде Дэвида Боуи умрет вслед за Дэвидом Джонсом. Завершение истории артиста рифмуется и с завершением истории апроприации — теперь в поп-музыке иная природа эмансипации. Разве это не повод подвести итог сочинительскому методу, который уже является устаревшим? Если умирает культурный образ, то вслед за ним умирает и все, что он репрезентовал. 

А именно целый ряд идей - от перформативных до сугубо музыкальных. В их числе идея о том, что артист определяет себя не принадлежностью к какой-либо субкультуре или социальной группе (например, рабочего класса или ЛГБТ), а лично производимым смыслом. Смыслом, который ставится вперед любого общественного интереса. Это не значит, что Боуи не относился с симпатией к тем культурам, с которыми работал. Но это значит, что он использовал их ровно столько, сколько ему было необходимо — и двигался дальше. 

Сегодня же групповая лояльность стала основополагающей: артисты, использующие атрибуты какой-либо культуры и социальной страты негласно дают присягу верности этой культуре. Сегодня невозможна ситуация, чтобы артист, подобно Боуи в 70-ых, прикинулся геем и безнаказанно выстроил на этом карьеру, а потом отрекся от своих слов. Иначе возможны серьезные карьерные риски: артиста могут попросту отменить. Так и черное сообщество получило достаточное количество социальных опций, чтобы пресекать апроприацию на корню.

Возможно, этим объясняется и выбор Боуи исключительно белых музыкантов. Что может быть более конкретным примером смерти культурного присвоения, чем возвращение «белым» составом к первому апроприированному афроамериканскому жанру? Этим вполне объясняется и наглое (особенно по меркам 2010-х) использование сленга белым артистом. Но впредь такого не будет. Именно поэтому Боуи поет: «Somebody else took his place, and bravely cried — I'm a blackstar». Именно поэтому черная звезда затмевает белый фон на обложке альбома, а в клипе можно наблюдать солнечное затмение – буквальную демонстрацию данного смысла.

дэвид боуи david bowie blackstar

Blackstar стал 27-м альбомом Боуи и первым, на обложке которого не был изображен сам артист или написано его имя. Вернее, оно написано графически — силуэтами звезд ниже центровой черной звезды. За 26 альбомов британец исчерпал весь словарь поп-музыки ХХ века. Забавно, что количество предшествующих Blackstar пластинок совпадает с количеством букв в английском алфавите. Выбравшись за его пределы, Боуи начал изъясняться уже другим — звездным языком. 

Вопреки мнению романтиков, полагающих, что умер Дэвид Джонс, а Боуи как символ будет жить дальше, практика последних 6 лет показывает: нет, теперь все иначе. Больше никакого безнаказанного воровства. По крайней мере, со стороны белых артистов. Кто-то займет место Боуи, но прокричит: «Я — Черная звезда».