Интервью
by Камаль Немыченков  /  7 месяцев назад

Maria Teriaeva: большое интервью

В 2020-ом году Мария Теряева выпустила одну из самых ярких пластинок в России, написанную на модуляре — Conservatory of Flowers.

Время чтения: 7 мин
Фото: Ar Abeque

В 2020 году Мария Теряева выпустила одну из самых ярких пластинок в России, написанную на модуляре, –Conservatory of Flowers. Модуляры и электронная музыка уже больше половины века идут рука об руку: Giorgio Moroder писал всю музыку на Moog Modular, Brian Eno написал несколько альбомов с помощью ARP 2600, Floating Points – большой модуляр-гик. Я уже молчу о том, что одни из первых электронных работ были написаны именно на модулярных синтезаторах. Но то, что я услышал в Conservatory Of Flowers, сильно отличалось от того, что делают с модульными синтезаторами до сих пор, так еще и в России. Это было что-то новое, свежее, но важнее всего – самобытное. 

Когда я наткнулся на Conservatory of Flowers, у меня сразу появилась мысль: «Я хочу узнать как можно больше о человеке, сделавшем этот альбом». Обычно в таких случаях мне было достаточно посмотреть интервью с артистом, чтобы более-менее понять его логику, прочувствовать его внутренний мир. Но, сунувшись в интернет, я не обнаружил ничего, кроме бесконечных расспросов о модульных синтезаторах. В то же время инстаграм Маши разрывался от реплаев европейских издательств. Поэтому я решил познакомиться и узнать, кто же такая Мария Теряева.

Ты родом из Сибири, в которой у тебя была рок-группа. Как ты переехала в Москву?

– До 21 года я жила в Красноярске. К тому времени заканчивала
университет, играла в своей группе Sound Dab. У нас в городе была
интересная музыкальная сцена, но не было СМИ, которое обозревает
музыку, и о группах на российском уровне мало кто знал. Поэтому у
нас в городе была модная тенденция переезжать всей группой в
Москву и «покорять» ее. Мы были именно такой группой. Фактически
из всей группы я одна задержалась в Москве и музыке. Спустя полгода
мы развалились, а меня по счастливому стечению обстоятельств
позвали играть в московскую группу InWhite.

Что ты слушала в Сибири? Назови несколько альбомов, которые на тебя повлияли? 

– В Сибири всегда был популярен метал и тяжелая музыка. Я тоже
какое-то время слушала жесткий харкдор. Было не круто слушать
что-то легкое, тем более играть. Это было влияние времени и среды. Я помню, как услышала Modest Mouse и очень впечатлилась. Потому что, несмотря на контекст, мы с группой играли как раз что-то подобное.

Топ-3 альбомов, которые я слушала:

  1. Blonde Redhead Misery Is a Butterfly
  2. Modest Mouse Good News For People Who Loves Bad News
  3. Fugazi 13 Songs

Как ты оказалась в группе «НААДЯ»? (2013–2017)

– Мы познакомились с Надей в 2013 году. Самой группы «НААДЯ» еще не было – тогда это была Moremoney. Мы подружились, и она пригласила меня играть с ней сначала в Moremoney. Мы съездили на совместные гастроли. А потом Надя сказала мне, что хочет собрать целую группу с русскоязычным творчеством.

Фото: Андрей Рапуто

Как и когда решила заняться сольным творчеством?

– Сольное творчество у меня всегда было (проект «Дуб и просто дерево», с которым я ездила в Red Bull Music Academy в 2015 году). Но в какой-то момент я приняла для себя решение, что хочу заниматься только сольным творчеством. Я покинула группу, но c Надей мы до сих пор дружим. Это было мое творческое прозрение – я поняла, что хочу в своей музыке сама за все отвечать. В то же время я познакомилась с синтезатором Buchla, в котором увидела потенциал для этого.

Как ты стала электронным музыкантом?

– Мне непривычно называть себя электронным музыкантом. Любой инструмент – это средство самовыражения. Гитару тоже можно назвать «электронным» инструментом. Для меня переход от электрогитары к синтезатору не был радикальным изменением. Просто я почувствовала, что благодаря синтезатору мне лучше удается самовыразиться. Плюс я в любой момент могу объединить гитару с синтезатором.

Какой месседж у Conservatory Of Flowers?

– Мне кажется, прошло еще недостаточно времени, чтобы я смогла
проанализировать. Но, как бы банально это ни звучало, изначально я
пыталась зафиксировать свое состояние. Сейчас, переслушивая
альбом, я вижу, в каком спокойствии, умиротворении и беззаботности я пребывала до всей этой передряги с вирусом. Сейчас, в новом материале, я вижу тревогу, что-то колючее, неуютное.

Треки «Маша» и «Spritz». Почему один и тот же трек под разными названиями на двух альбомах?

– Я тренировалась в аранжировке. Мне очень понравилась партия труб, которую написала для этого трека. Потом я подумала: «Попробую еще раз предложить аудитории этот же трек под другим видом, может быть, так это понравится» (смеется). Тогда мне показалось это хорошей идеей. Людям в России больше нравятся песни с голосом, чем абстрактные саундскейпы. Поэтому я решила его оставить, но это не самый мой любимый трек с альбома.

– Как воспринимают твою музыку в России?

– Есть ощущение, что меня воспринимают как суперэкспериментального музыканта, который выступает только на фестивале Fields. Мне кажется, это неправильный фокус. Пока что моя главная задача – разбить это ошибочное представление. Многим моя музыка доступна. Но у нее есть шлейф экспериментальности, и мне жаль, что он сформировался. Я ищу способы достучаться до слушателей. С каждым альбомом я чуть ближе к слушателю, но это длительный процесс.

– Отклик из Европы. Есть желание переехать из России?

– Последнее время желание переехать возникает все чаще. До
карантина я часто ездила в Европу выступать. Я чувствую большой
интерес европейской аудитории. И если для развития карьеры мне
нужно будет в какой-то момент пожить в другой стране, я это сделаю. Переехать просто ради того, чтобы переехать, я бы не хотела.

– Женщины все чаще интересуются синтезаторами. Почему появилась такая тенденция?

– Если посмотреть, кто был пионером электронной музыки, – все это были женщины: Дафна Орам, Сьюзан Чани, Лори Шпигель. Есть такая версия, что в 1960-х на волне была рок-музыка и женщин туда не пускали. В то же время электронная музыка была свободным полем. Поэтому исторически женщины стоят у истоков электронной музыки.

– Почему стало модно писать музыку на модуляре?

– Каждый человек сам выбирает инструмент, чтобы ему выразиться. У меня не стоит цель, как бы интереснее выразиться. Существует популярное заблуждение, что писать музыку на модулярах круто и модно. Но мало кто понимает, что с ними трудно работать. Чтобы выжать из модуляра музыку, тебе нужно приложить много усилий. Это не должно быть модно – вот ты с ним фоткаешься и думаешь, что это круто. Это просто другой способ, комфортный для тебя.

– Сложный инструмент = творческое ограничение?

– В некотором смысле да, ограничения есть. Иногда я замечаю:
чтобы сочинить что-то, мне нужно совершить много действий: встать с кровати, запустить «космический шаттл», настроиться, а еще – заранее освободить целый день. Это не так быстро, как, например, с гитарой.

Недавно я даже купила губную гармошку, чтобы сократить
свой путь до музыки. Гениальный инструмент – такой карманный
акустический синтезатор. Она у меня в кармане куртки – хожу по
улице, играю. Такой мотивационный прием.

Но самый большой мотиватор – подготовка к концерту или какому-то проекту. У меня сразу появляется желание обновить программу,
попробовать что-то новое, пригласить музыкантов.

Слушайте альбом Conservatory of Flowers на всех площадках

0 комментариев